Филиппос (philippos) wrote,
Филиппос
philippos

Categories:
А вот вся пуэма целиком:





Как Фёдор струны варил

Он старенький фартук, что мать подарила,
С утра провернул в стиральной машине,
Потом отутюжил, и в чистых трусах
Он взвесил себя на напольных весах:
«Йо, семьдесят восемь! Вот же я похудел!
Когда-то не жрамши я центнер имел.
Сегодня, глядишь, сброшу ещё
С десяток моих драгоценных кило.
Но в сторону лирику, гонг прогудел!»

И крякнувши смачно, он фартук надел
(Заметим тут в скобках, не на голое тело,
На свежий комплект бельевой, ярко белый).
Потом на палцЫ натянул он резину
(Перчаток купил пару пар в магазине).
И только в ладошки хотел поплевать,
Опомнился быстро: $$ твою мать!
Стерильность процесса – превыше всего!
И взялся за швабру, жестяное ведро,
Ещё раз предбанник и кухню протёр,
Потом полотёром полы он натёр.
Ну всё, вроде чисто - не вроде, а точно!
И к делу наш Фёдор приступить очень хочет.

И вот, тремор рук, и дыхание спёрло,
Волненья комок подступается к горлу.
Он сверил приборы, задвинул заслонку,
Коллектор продул, начистил суконкой
Котлы, наждачком заусенцы
Убрал там, где надо; прощупал коленца
Трубы: агрегатик в порядке!
И только одно осталось, ребятки, -
Осталось одно обойдённым вниманьем –
Джамбульский Кулибин не провёл контрованье
Тех самых дурацких контровочных гаек,
Забыть о которых не должен механик!
Любой инженер, и слесарь, монтажник
Обязан следить за которыми! Важно,
Чтоб были затянуты глухо детали.
О сколько несчастий, по опыту знаем,
Случалось в цехах, на участках, объектах,
И наэродромах, и в доках! Тех бедных
Трудяг-работяг и людей непричастных
Потом по частям собирали! Опасны,
Коварны те гайки, весьма своенравны,
Когда не затянет механик исправно,
То ногу иль руку ему оторвёт,
Ещё, не дай Боже, самолёт упадёт.

Но в тот момент Фёдор другим увлечён:
К заветной шкатулке направился он.
На крышке её – ямчуга, лазурит,
Рубин в три карата как пламя горит;
Тут жемчуг, здесь тОпаз, изумрудный окант –
Сокровища предков лелеет «педант».
Он гладит рукой по сусальному злату,
Совсем обезумел наш Фёдор, ребята.

Нажатие кнопки, шкатулка открылась;
Злачёные створки, блестя, отворились.
Шесть струн: шесть поэм, шесть чудес
Пред Федей лежат на парче. Словно бес
Вселился ту в парня; и ну целовать,
Он поочерёдно начАл лобызать
Все шесть сокровенных сердца подруг –
Уж лучше б взглянул на манометр, друг, -

Там стрелка скакнула! Но Фёдор ослеп,
Он струны лелеет, лысеющий преп*.
В кастрюлю кладёт, на них не дыша,
Рубильник включает: «Поехали-на!».

***

Сначала забулькало мерно в котлах,
Поднялся дымок, закурилось в печах;
Бензина подлил в очистительный бак,
И масла в коллектор; не ведал чудак,
ПоднЯлось давленье - он клапан закрыл;
Хоть дроссель стравил и конденсат слил.
Чу, стрелка манометра дёрнулась вверх,
Не видит, не чует Джамбульский Гефест:
На двадцать паскалей в котлах перебор,
В тот день по ТВ играл «Пахтакор»
С «Ювентусом» рижским, и Фёдор отвлёкся,
Он телик включил – от футбола он пёрся;
Воскликнул в сердцах: «Давайте, ребята!
Балтийских засранцев проучим, как надо!».
На миг струновар позабыл о приборах,
Ушёл с головой в ТВ-монитор он.
Рвануло , когда Фёдор в кресле сидел,
И это спасло, сгруппироваться успел.
Все крышки сорвало, взорвался коллектор,
Но спасся, но спасся лысеющий лектор! -
Успел закатиться под драный диван,
Потом подбежал и вырубил кран.
Стучало в мозгу: «$$$ с квартирой, где струны?»,
Бесстрашно в котлы он прыгнул, безумец,
Обшарил коленца, прощупал узлы,
Нигде от тех струн не видны концы.
Тем временем кухня объята огнём,
Но струновару всё ни по чём,
Он маску надел и защитный комплект,
И в самое пекло ныряет, риспект
Должны мы воздать герою, конечно!
Как просто сейчас рассуждать, мол, беспечны,
Отчаянны были поступки его,
и курим сигары, пьём дорогое вино.
А Фёдор тогда рисковал своей жизнью,
Он струны искал, несмотря на коллизью,
И падала балка, ревела труба,
И лопался кафель под напором огня,
ОсЫпались стены и крыша провисла,
А Фёдор, а Фёдор рисковал своей жизнью.
Те тонкие струны, что не раз выручали,
На сценах площадок клубов и залов
Концертных, в Тольятти и Омске,
И в Нижнем Тагиле, и в Днепропетровске,
Улан Уде, Бахчисарае,
Актюбинске, Ялте, да и в Сыктывкаре.
О сколько раз перебирали вас пальцы
Того, кто сейчас рискует, страдалец,
Всей жизнью своей, под грохот пожара,
Ну где же вы, где, кусочки металла?
Заветные струны, шесть богинь, шесть поэм,
Вас Фёдор выносит под звук обрушения стен.
Выносит и гладит, кладёт на парчу:
«Всю жизнь буду с вами! Быть с вами хочу!»

***

Так струновар наш струны варил -
Вместо струн чуть яйки себе не отварил.
Tags: Теодорикс, наше творчество
Subscribe

  • Ольга Гренец

    Ольга Гренец родилась в СССР, в Ленинграде. Живёт в США, в Сан-Франциско. Пишет на английском. Публикуется на обоих; на языке, привычном с детства, —…

  • Проснулся

    публикация Leonid Slavin.

  • Из википедии. Сланцевый газ

    Ряд высокопоставленных чиновников и представителей «Газпрома» долгое время высказывался в том духе, что сланцевая революция — не более чем…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments