October 4th, 2010

Гаруда

Толстой

Андрей Мадисон

ЛЕВЫЙ ЛЕВ: ТОЛСТОЙ КАК ХИППИ, ПАНК И АНАРХИСТ

http://www.netslova.ru/madison/ll.html


...Вспоминает Н. Гусев: "Одной из отроческих проделок Льва Николаевича, о которой я слышал от него самого, было еще то, что он обрил себе брови". Типично панковский поступок, формирование внешности как антивнешности, имеющий отнюдь не только куаферское, но и социальное измерение: именно так поступает со своими бровями припанкованный герой Боба Гелдофа в фильме "Стена"...

...Понять, что представлял собою толстовский хиппизм, нельзя иначе кроме как поняв, что являл и являет собою хиппизм как таковой. Иначе говоря, без вставной новеллы о нем, которая будет вполне в нон-правилах поэтики Толстого, решительно подпускавшего их в ходе своего повествования о войне и мире и настоятельно требовавшего, чтобы оное повествование ни в коем случае не трактовалось как роман. Тем самым и лекция о Толстом должна быть вовсе и не лекцией, а, скажем, психеделическим рэпом - с элементами физкультурной дидактики и контркультурного интергалактического драйва!..


...Одним из пафосных для хиппи пунктов их Великого Отказа, т. е. выхода за пределы репрессивного общества, был как раз ханжеский, двойной стандарт его морали, представлявшей комбинацию из христианской и предпринимательской этики, которая (комбинация), как вообразили они, была противоестественной. И решили, отбросив тезисы о прибыли и конкуренции, сосредоточиться на все той же "Нагорной проповеди" и парадоксах о птичках и лилиях, совершенно не отдавая себе отчета в эгоистическом, конкурентогенном характере и проповеди, и, так сказать, парадоксов, и всей христианской морали в целом...


...Что мы здесь имеем в аспекте Толстого? Во-первых то, что именно Толстой впервые поставил вопрос об универсальном характере всего земного - и западного, и восточного, и даосского, и конфуцианского, и мусульманского, и христианского, и буддийского, и античного знания. Другое дело, что он поступил с этим знанием как своего рода волюнтарист-номиналист (или имяславец): выделил в нем полтора десятка любезных ему имен, а во внутреннем составе этих имен - только то, что, по его - весьма прихотливому мнению - совпадало с тем, что содержалось в "учении" предварительно стерилизованного им Иисуса Христа. Будучи продуктом интеллектуального насилия, не обеспеченного к тому же необходимыми для массового употребления мистикой и обрядностью, хотя и подкрепленного пусть антихаризмой, но тем не менее харизмой самого Толстого, его учение не имело серьезных шансов на успех. Отсюда типичный подход к нему, например, известного Георга ван Вригта, ученика Витгенштейна, который ставит Толстого-художника неизмеримо выше Толстого-философа. И это притом, что он чрезвычайно внимательно и уважительно относится к Толстому-философу. По меньшей мере, два условно его и условно тезиса представляются мне абсолютно справедливыми: 1) "...все, что говорит Толстой, имеет второстепенное значение по сравнению с его способностью привести в движение наши мысли, пробудить сомнения и заставить выбрать позицию", 2) "Я читал у кого-то из французских критиков, что если бы жизнь могла говорить, то она говорила бы языком Толстого"...

(no subject)

"Вчера узнал из литургики, что,оказывается, Крещение - это Таинство, которое в крайнем случае (при угрозе смерти, в отсутствие священника) может совершить и мирянин. Просто произносится крещальная формула: "Крещается раб Божий (имярек) во имя Отца (аминь!), Сына (аминь!) и Святаго Духа (аминь!)". В древности, если не было воды, крестились кровью. В патерике (не помню каком, кажется, в "Луге духовном"), есть рассказ о том, как в пустыне еврея окрестили песком за неимением воды."

http://users.livejournal.com/logos_/104119.html