June 20th, 2010

Юрий Норштейн

http://novayagazeta.livejournal.com/216786.html

Подобные встречи будут готовить еще жестче. Я смотрю на экран: сошлись художник и правитель. Свободный человек и несвободный: в выражении мыслей и чувств что-то учитывающий, просчитывающий. Свободный человек задает вопрос. Несвободный вынужден отвечать, хотя вопрос не совпал с заученным сценарием. Для меня это отличный пример для режиссерского разбора — можно проводить занятие со студентами, анализ в духе разбора фильмов Вендерса, Иоселиани, Дарденнов — тех, кто умеет выразить тонкую психофизику. Слежу за поведением лица, его пейзажем, как лицо меняет власть. Именно безмерность власти сковывает его черты, не дает возможность быть открытым в диалоге. За тем же столом участники сцены — люди просвещенные, тонко чувствующие, понимающие: все идет не по сценарию. И правитель — не режиссер, потому что без его позволения кто-то из «массовки» осмеливается открывать рот, не растворяется в «чего изволите». Такие люди были во все времена. Даже в фашистской Германии. Великий скульптор Барлах, который для соборов XIII века ваял потрясающие деревянные скульптуры. Он не купился на новую власть. Ему повезло, успел умереть в 1939-м, иначе не избежать бы ему концлагеря.

(no subject)

Юрий НОРШТЕЙН: «Шевчук оказался в ситуации, когда можно было задать вопрос. Такой лафы больше не будет...»


фото: nsad.ru

Нельзя говорить с властью на ее языке, унижать себя до молчалинского подобострастия. Мы развращаем власть, обслуживая ее. Необходим открытый разговор. Но кто на это осмелится? Случай Шевчука единичен. Он и сам уникален во всех смыслах. Художник в этом смысле должен быть независимым, как независимой может быть церковь. Но если патриарх у нас зависим, что требовать от интеллигенции?

Читайте полностью в блоге «Новой газеты»